На глазах девочки произошла чудесная метаморфоза. Мамино лицо ожило. Бледные до этого щеки покрылись нежным румянцем. Глубокая складка между стрелками бровей разгладилась, а густые ресницы затрепетали, стараясь приглушить блеск агатовых глаз. А застывшие в уголках слезинки, преломляя падающий на них свет, еще сильнее подчеркивали их невозможную яркость. Они сияли от переполнившего ее счастья. Взяв под руку, она подвела мужа к самодельной колыбельке, на которой лежал, уткнувшись в малюсенький кулачок, сладко посапывающий малыш. А Рита сидела у отца на шее, свесив ноги. Он притянул жену к себе. Они стояли, тесно прижимаясь друг к другу. Девочке очень хотелось почувствовать мамину ласку, но они с ней были на разных орбитах. Рита сидела у отца на шее, а она стояла рядом. Мать, склонившись над спящим ребенком, нежно поцеловала его в лобик. А Рита начала болтать ногами, напоминая отцу о своем существовании.

В это время начали собираться гости. Люся нервничала. Она не успела накрыть на стол. Подруги бросились ей помогать. Отец пересадил Риту на левую руку, а правой пожимал руки друзей.

- Ну, Александр, ты даешь!

- Надо же, какого мужика соорудил!

- Сразу видно, что он обойдет своего батяню! Лихой офицер из него получится, это уж точно, как пить дать! У меня глаз на это дело наметанный. Сам троих сорванцов воспроизвел, - сказал пожилой капитан.

-Да! Нашего полку прибыло! Нужно это дело, как следует обмыть!

- Давай, Саня! Тяпнем по маленькой, а дальше само пойдет! А вот и огурчики соленые, а вот грибочки! Как раз кстати!

- Люся! Поди сюда! Открой секрет, как ты умудряешься рожать таких красивых детей; причем, так, чтобы никому обидно не было: дочь похожа на Саню, а сын - твоя копия! Ребята! Вы в этом деле здорово поднаторели!

Гости дружно засмеялись.

Началось застолье: шум, смех, веселый перезвон граненых стаканов, смешивался с бряцанием солдатских кружек, так как стаканы еще были большой редкостью и пили из них только женщины.

Кто-то приволок старенький патефон с запиленной пластинкой, и несколько пар пошли танцевать под веселую музыку знаменитой «Рио- Риты». Чтобы Рита не путалась под ногами танцующих, ей позволили заводить патефон и менять пластинки. Но она не упустила представившейся ей возможности засунуть руку в отверстие патефона – уж очень хотелось понять, как он устроен.

Вдруг Рита почувствовала, как ее сердечко пронзила острая боль, как будто в него воткнулась большущая игла. Болезненно екнув, сердечко сначала остановилось, а потом вдруг сжалось в тугой комок. Лицо покрылось испариной. Ей стало тяжело дышать. Потом сердечко само по себе разжалось, и в него потихоньку закралось, непонятно откуда взявшееся ощущение внутренней тревоги. Прокравшись, она затаилась, а потом вдруг стала стремительно разрастаться, заполнив собой замирающую от нарастающего ужаса, по-детски, хрупкую душу. Испугавшись, Рита прижалась к отцу. Желание спрятаться или, наоборот, защитить заставило ее обхватить его руками, уткнувшись лицом ему в грудь.

- Маргаритка! Что случилось?

- Папочка, я боюсь!

- Чего ты боишься, глупышка? - погладив ее по головке, тихо спросил он.

- Я не знаю, но я боюсь! Я боюсь за тебя!

Во внезапно наступившей тишине витала тревога.

- В голове моей сверхчувствительной дочки, разбалованной чрезмерным вниманием отца, вечно возникают какие-то непонятные страхи! - пожав плечами, сердито сказала мама. Все молча смотрели в Ритину сторону.

- Папочка! Я ничего не выдумываю! Я это чувствую, - прерывающимся голосом, от еле сдерживаемых рыданий, лепетала Рита. - Чувствую вот здесь, чуточку пониже шеи.

- Маргаритка! Тебе нечего бояться. Я рядом. Успокойся! Все будет хорошо!

Отец ее понимал, как никто другой. Понимал - душой.

И тут… тут пронзительный зуммер телефона прервал всеобщее веселье. Гости с тревогой прислушивались к разговору. Отец молча выслушал сообщение, затем передал трубку комбату. Они оба поднялись и вышли из-за стола. Сидевшая рядом с мамой Катя посадила Риту к себе на колени.

Отец ласково потрепал дочку по щеке, застегнул ворот гимнастерки, затянул потуже ремень портупеи и, оглядев присутствующих, махнул рукой. Все, включая и тех, кто только что вернулся, выбежали из комнаты.

Все произошло в считанные секунды. Женщины стояли с тарелками в руках, на которых дымилась только что сваренная картошка, обильно сдобренная поджаренными свиными шкварками. Присев, они напряженно прислушивались к шуму отъезжающих машин.

Все понимали, что там, куда поехали их мужья, уже идет бой. Перешептываясь, они тайком посматривали в Ритину сторону.

- Эта девочка наделена каким-то особым даром - даром предчувствия!

- Тише, тише, для ваших обсуждений это совсем не подходящее время! - строго сказала Катя.

Уставшая, заплаканная, Рита задремала на коленях у Кати. К ней подошла мама.

- Катя! Давай я отнесу ее в постель.

Плач проснувшегося ребенка заставил ее броситься к нему. Свернувшись калачиком, маленькая Рита следила, как Люся возится с сыном, и мечтала оказаться на его месте. Ее все еще согревало ощущение тепла и защищенности, оставшееся после ухода отца. Рядом с ним Рита чувствовала себя счастливой.

Катя, присев на корточки, тихо сказала:

- Ритуля! Ты не должна обижаться на свою маму. Ей сейчас нелегко. Ты только посмотри на эту крошку. Он такой маленький и такой беспомощный, поэтому мама должна уделять ему гораздо больше внимания, чем тебе.

«О чем она говорит? Неужели она думает, что я дура?!»

- Ладно! – сказала девочка. - Пусть мама любит Толика! Я тоже его люблю. Но отец любит меня. Понимаете меня!

Не ожидавшая такого ответа Катя опешила и несколько минут находилась в замешательстве, пытаясь осмыслить услышанное.

«Я смотрела, как мама кормит малыша грудью, позабыв обо всем на свете. Как она с обожанием разглядывает каждую черточку на личике младенца. Лицо матери светилось от счастья», - вспоминала взрослая Маргарита.

- Тетя Катя! А почему у вас с дядей Ваней нет детей?

- Не знаю, детка, так уж вышло, - тяжело вздохнув, сказала женщина.

- Жаль!

Не веря своим ушам, она смотрела на Риту широко открытыми глазами.

- Почему?- спросила она.

- А потому, что если бы у вас было даже десять детей, вы бы всех их любили одинаково.

В широко открытых глазах женщины застыли слезинки, а широко открытые глаза ребенка были сухи. Не сдержавшись, она прижала Ритину голову к своей груди.

… Время летело быстро. Прошло три месяца. Однажды отец пришел с работы темнее тучи. Увидев его, мать почувствовала, как у нее тревожно екнуло сердце.

- Сашок! Что случилось!