На своей бывшей Родине Светлана работала в большом больничном объединении, гордостью которого был новый реабилитационный центр. В нем работали травматологи, ортопеды и физиотерапевты. А восстановлением здоровья больных занимались квалифицированные массажистки и массажисты, принимающие пациентов только по направлению от лечащего врача. Эта специальность была востребована и престижна.
- «Свой диплом я перевела на иврит и английский языки. Специальность у меня хорошая! Так что с работой у меня проблем не будет!» – думала она до тех пор, пока не побывала в Сохнуте, после приезда в Израиль.
- Ты кто? - на ломанном русском спросила, социальный работник.
Света растерялась.
- Какая у тебя профессия?
- Я массажистка!
- Что о-о-о? - чуть не брызжа слюной, свистящим шепотом выдохнула та в растерянно–непонимающую физиономию Светы. От ее бесконечного « о-о-о!? у Светланы закружилась голова и тревожно екнуло сердце. А знак восклицания «!» намертво спаровался с огромным знаком вопроса «?», зависнув над Светиной разнесчастной головой, в виде знаменитого на весь мир и знакомого нам с детства фрагмента « Серпа и молота», который скульптор Мухина, навечно передала в руки двух сиамских близнецов, выходцам из рабочих и крестьян. В восклицании социальной работницы было столько «праведного» гнева, желчи, отрицательной энергии, замешанной на личном шовинизме, что этот фрагмент, по неизвестным причинам, сместился во времени и пространстве и бумерангом завис над Светиной разнесчастной головой. От сильной вибрации у стального молота отвалилась самая важная его часть – сам молот, после чего осталась одна шпага, которая без жалости и сожаления готова была пронзить Свету насквозь.
От всего этого у Светланы стало тоскливо на сердце и неуютно в желудке.
- У нас в Израиле нет такой профессии - массажистка, а есть профессия физиотерапистка!!! - делая ударение на каждом слове, проштамповала социальный работник.
- Ну, какая разница, как меня будут здесь называть! Ведь главное, это работа! - немного приободрившись, подумала Света А утром ей на глаза попался клочок газеты, пестревший различными объявлениями и предложениями. Пробежав по нему глазами она увидела объявление от которого пришла в восторг.
« В Тель-Авиве требуется - массажистка с месячным заработком в 10.000 шекелей». И сноска:
Звоните! Говорим по-русски.
- Вот это да! Вот это деньги! Нужно скорее бежать к телефону - автомату! Звонить, звонить, звонить и немедленно! - роясь в кошельке, - лихорадочно думала она.
- Куда мог завалиться этот проклятый «ассимон»? Он же был у в кошельке. Я это прекрасно помню! Тогда где же он? Где? - и она в нетерпении вывалила содержимое своего кошелька прямо на стол.
Почувствовав неожиданную слабость и дрожь в коленках, Света плюхнулась прямо на пол, больно ударившись в копчик. Поднявшись с пола и на бегу потирая ушибленное место, она приговаривала.
- Потерпи дорогой! Ушиб - ерунда! Нам с тобой сейчас не до глупостей! Потом разберемся! Главное, это хорошая работа и высокая зарплата!
Потными и дрожащими от волнения руками Света набрала нужный ей номер и, пока шел гудок, старалась проглотить слюну, чтобы хоть как-то увлажнить, мгновенно пересохшее горло.
- Хэлло!Говорите!
Света прокашлялась.
- Хэлло! Хэлло! Вы меня слышите?! - мелодично пропела трубка.
- Здравствуйте! Я звоню по объявлению. Вам еще требуется массажистка? - едва сдерживая волнение, спросила Светлана.
- А знаете, вам очень повезло! – весело защебетала та, что сидела на другом конце провода.
Набрав полную грудь воздуха, Света сглотнула волнение, комом застрявшее у нее в горле, и бодро спросила.
- А какие документы мне нужно вам предоставить?
- Документы? Какие документы? Нам они вовсе не нужны!
Светлана опешила. Наверно, ее не так поняли. Им нужен только диплом! И она это сейчас выяснит. Но трубка ее опередила.
- Вы молоды? - спросила трубка.
- Да, вроде бы, не старая, - запинаясь и еле ворочая сразу же одеревеневшим языком, ответила Света.
- По голосу слышу, что молодая! - продолжала верещать трубка. А как у вас насчет внешности? Мужчинам-то вы нравитесь или не очень? Если да, то можете считать, что это место ваше. А теперь назовите свое имя?
- Девушка! Вы что, решили надо мной подшутить? А мне, представьте, не до шуток. Я ищу работу! Понимаете?
На другом конце провода стало тихо. Света напрягла слух и поняла, что девушка, прикрыв трубку ладонью, с кем-то советуется.
- Девушка! Девушка! Не бросайте, пожалуйста, трубку! У меня кончились ассимоны! - закричала Света.
- Ты милочка, откуда свалилась? Что дурой-то прикидываешься? Твои документы это твоя молодость, приятная внешность да проворные руки!..
Света тупо уставилась на возмущенно орущую трубку. Резко нажав на рычаг«отбой», она без сил опустилась на стоящую рядом скамейку, и прикрыла ладонью глаза, чтобы хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Но, как говорится, нет худа без добра!. Только теперь до нее дошло, что в газетных объявлениях под словом «массажистка» предполагаются и предлагается услуги несколько другого толка. Ну и черт с ними! Нечего летать в облаках и искать работу по объявлениям в газетах. Надо собрать свою волю в кулак и идти дальше. И тут Свету осенило:
« Зачем я морочу себе и людям головы. Все, что мне нужно, - это узнать, где находится ближайшая поликлиника, записаться на прием к заведующей, узнать условия работы, а, главное, какая зарплата. А может ей повезет и у них есть вакантное место!»
Так она и сделала. Подойдя к регистратуре и услышав русскую речь, Света слегка приободрилась. Дождавшись своей очереди, она наконец-то получила возможность задать свой вопрос.
- Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, в каком кабинете принимает ваша заведующая и где находится массажный кабинет?
У секретарши глаза полезли на лоб.
- Тише, прошу вас, говорите потише! - почти шепотом попросила она, испуганно оглядываясь по сторонам.– Что с вами? Таких кабинетов в поликлиниках нет и быть не может! Поняли?
- Как это нет? У меня есть медицинский диплом. Я массажистка и хочу работать по специальности! - воскликнула Света.
От начавшегося вокруг Светланы мужского ажиотажа лицо секретарши заметно порозовело, а через пару секунд стало пунцово красным.
- Смотрите, что вы наделали! Эти козлы по-русски не понимают, но слово «массажистка» им хорошо известно. Для них оно, вроде красной тряпки, на которую бросается разъяренный бык в испанской корриде.
И действительно, эта публика явно ею заинтересовалась. Забыв про все свои болячки, мужчины разного возраста и цвета кожи бросали в ее сторону такие красноречивые взгляды, от которых Свете стало не по себе.
-Что же это такое? Везде она слышит одно и тоже. И чтобы не расплакаться, она взглянула на все происходящее, как бы со стороны. Да! С мимикой у этих прохвостов все в порядке. А с перевоплощением еще лучше. Самые знаменитые мимы им и в подметки не годятся!.. И она краем глаза уловила, как довольно солидный респектабельного вида мужчина буквально вывалился из очереди и, как в театре «Абсурда», предстал перед ней в новом обличье. Его подмигивания, восторженные причмокивания вместе с раздевающе - нахальным взглядом – наглядный пример как на наших еврейских половых гигантов действует одно единственное магическое для них слово
«массажистка». От его вида Свету начало тошнить и она пулей вылетела из поликлиники.
А на следующее утро, принарядившись и вооружившись полным арсеналом обаяния, а в придачу и полной папкой документов, Светлана отправилась в стольный город Иерусалим за восстановлением попранной справедливости.
- Трусиха, вперед! - и она отважно ринулась на штурм незыблемого столпа -.Израильского Министерства здравоохранения, в самом названии которого было заложено его истинное предназначение: - охрана здоровья людей…
В приемной высокого начальства было пусто. Молоденькая секретарша препроводила ее в кабинет. Светлану поразило выражение лица сидящей за столом женщины, надевшей на него, вывеску, предназначенную для данного конкретного посетителя. Заведующая по кадрам с гордо-непреступным видом восседала за столом, заваленным всевозможными папками, бумагами и бумажками. Пробежав взглядом по Светиным документам, она изрекла свой, не подлежащий обжалованию вердикт.
- В Израиле нет места для альтернативной медицины! – тоном, не терпящим возражений, сказала она, как отрезала.
- Но это вовсе не альтернативная медицина, а лечебная. Она признана и востребована во всем цивилизованном мире! – и Светлана решила не отступать, пока не убедит ее в своей правоте. – Вы не можете себе представить, насколько быстрее проходит лечение больных после тяжелейших операций и травм, - на одном дыхании выпалила Светлана.
Но маска–вывеска лица этого официального представителя, призванного стоять на страже здоровья людей, за время их одностороннего диалога застыло в фазе брезгливо - ироничной полуулыбки, постепенно сползающей вниз к самому подбородку, приобретая выражение непроницаемости, непробиваемости и нежелаемости, хотя бы просто для приличия изобразить что-то отдаленно напоминающее работу мысли.
За долгие годы ничего недуманья ее мозг утратил способность рационально-гибкого мышления и, перестав нормально функционировать, впал в летаргический сон. Теперь эту женщину ничто не волновало, так как она давным-давно получила вожделенный для каждого израильтянина квиют- (постоянство) на занимаемую высокую должность, дарующее ей право спокойно и припеваючи досиживаться до заслуженной ею пенсии. Получить постоянство в нашем государстве - это все равно, как приобрести статус дипломатической неприкосновенности на занимаемую должность. А пока, за эту многолетне-сидячую спячку на столь высоком олимпе наше щедрое государство платит ей огромные деньги - успела подумать Света.
Итак, разговор окончен. Полученный Светланой результат равняется нулю. Настроение хуже некуда. А отчаяннее подбирается к наивысшей точке кипения, клокоча в Светиной груди стоградусными парами. Оно рвется наружу. Еще секунда и Света взорвется. Но не тут то было. Все предусмотрено. Для этого ума не нужно. Есть электрик. Один поворот термостата, и на неудобоваримого посетителя обрушивается струя холодного воздуха из мощного кондиционера, которая стремится охладить и начисто выдуть из особо умных и горячих голов все новаторские идеи вместе с их хозяевами. Да так, чтобы у них навсегда пропала охота даже близко приближаться к таким солидным учреждениям, как это.
И вот тут-то произошло то, чего Света больше всего опасалась. Кипение вышло из берегов и, подмяв под себя холод, обрушилось на сидящую перед ней живую мумию, Светиным возмущенно - рвущимся из глубины души голосом.
- Девушка! – Постарайтесь перевести мои слова как можно точнее – и мысленно добавила :Чтобы это «мумиоподобие» если не поняло, так хотя бы кое-что услышало!» – Переведите, пожалуйста, что я ей советую, как можно скорее проснуться и открыть пошире глаза. Не то в один прекрасный день, ее так «нежно» подвинут, что обленившиеся от долгой спячки мозги не успеют дать команду ее атрофированным мышцам… И она свалится со своего незыблемого пьедестала на твердую землю. От внезапного приземления она может получить сотрясение каких-никаких, а все таки мозгов, или, вернее то, что от них осталось!- А пустота тоже болит!
А переводчица машинально слово в слово, переводила эту гневную тираду, не вдумываясь в смысл Светиных слов. И только тогда, когда заведующая по кадрам, опершись руками о стол, начала приподнимать со стула свою засидевшуюся задницу, девушка испуганно прикрыла ладошкой рот.
И тогда в Светину голову закралась довольно-таки крамольная мысль: А что, если бы произошло чудо, и по мановению волшебной палочки голова и то место на котором та сидит, поменялись бы местами?
Но от перемены места слагаемых сумма не меняется. Так что даже в этом уникальном случае в данном министерстве ничего бы не изменилось.
А почему? Да потому, что ни там, ни тут ничего путного нет.
-А, что есть? Есть только квиют!
-А, а дальше?
- А дальше? А дальше – пустое место!
Так как моя первая попытка устроиться на работу по специальности, посредством многообещающих объявлений в русско-язычной прессе, так и через Министерство Здравоохранения, потерпела полное фиаско, я, пораскинув мозгами и перебрав в голове все возможные варианты, пришла к однозначному решению:
- Светик! Хватит надеяться на все красиво-лживые обещания, пытаясь схватить за хвост несуществующую золотую рыбку. Это всего лишь трюк и ловко расставленные силки-сети, от которых дурно пахнет. Хватит барахтаться и хвататься за хрупкую соломинку, которой, кстати, нет и, не может быть по определению. Ее нет в природе. А весь этот ажиотаж рассчитан на молоденьких доверчивых дурочек. Так что, дорогая моя, плюнь на все эти сомнительные обещания и, засучив рукава, начинай работать локтями, чтобы как можно дальше отплыть от этой опасной, многообещающе-лживой трясины, в которой есть только вход, и нет выхода. Надеяться не на кого, разве только на себя, любимую. Вперед! – приказала себе я.
По своей натуре я человек целеустремленный. На протяжении всей своей жизни мне не раз приходилось драться по настоящему и всерьез, - в фигуральном смысле этого слова, за свое место под тем - советским солнцем. То же самое я должна была сделать и сейчас. Жизнь поставила передо мной новую серьезнейшую и старую, как мир задачу: хочешь выжить, - умей драться! А если струсишь - тони!
Прошло несколько дней. Я пошла в супермаркет.
Возле самого входа стояла молодая яркая израильтянка, колоритная внешность которой притягивала к себе взоры всех прохожих. Ее тонкие запястья украшало множество браслетов. При каждом движении они издавали нежный перезвон, а точеные ухоженные пальчики были унизаны массивными кольцами, которые в лучах утреннего солнца переливались всеми цветами радуги. Она лучезарно улыбалась, одаривая этой улыбкой всех и сразу, при этом ни на минуту не забывая предлагать всем входящим коробочки всевозможных цветов и конфигураций.
Уловив мой взгляд, она скользящей походкой направилась в мою сторону.
- Крема, зэ крема! - мило улыбаясь, лепетала она.
- Вижу, что крема, но мне это сейчас не по карману, а тем более не ко времени, - буркнула я себе под нос, но на всякий случай повесила на свое лицо ответную, но не столь лучезарную улыбку.
Окинув меня с ног до головы, быстрым взглядом, красавица протянула мне открытую коробочку с кремом, мол, сначала возьми, посмотри, а потом реши, нужен тебе крем или нет. «Реклама – двигатель торговли», - машинально отметила я, беря из ее рук коробочку с кремом. Повертев в руках, поднесла к носу и, вдохнув пряно - сладковатый запах, прикрыла глаза, тем самым давая ей понять что я тоже не лыком шита и кое что в этом смыслю.
Подцепив кончиком мизинца немного крема, я сделала несколько легких поглаживающих движений. Приняв предложенную ей игру, она обмакнула свой изящный пальчик в баночку с кремом и с довольным видом начала делать поглаживающие движения у себя на лице, под подбородком и на шее.
- Ани косметикаим, ани косметикаим! - радостно щебетала она, стараясь мимикой и жестами показать, что не на шутку мною заинтересовалась.
Я утвердительно закивала головой, и мой рот расплылся в широчайшей улыбке, доходящей до самых ушей.
-«Вылитый Буратино! Улыбка идиотки, на которую может клюнуть только умалишенный, - тоскливо подумала я. - С чего это меня так развезло? Вот черт! Что же мне делать? Как ей объяснить, что я массажистка. Ведь это – шанс!» - но, имея уже определенный опыт, я благоразумно промолчала. Пока я приводила свои мысли в порядок, моя оппонентка протянула мне свою руку. «Надо же, какая смышленая!» - обрадовалась я и сразу сделала несколько приемов лечебного массажа на ее руке.
Она кивала головой мне, а ей. «Отличное упражнение для шейных мышц. А со стороны мы похожи на дух китайских болванчиков еврейского происхождения, но разного менталитета. - подумала я. Чем бы закончилась наши взаимные экивоки, не знаю, но помог его величество случай.
- Ее зовут Авивой! Она косметичка и у нее есть свой небольшой «эсэк», а между делом она торгует кремами тех фирм, с которыми ей приходится работать, - пояснила подошедшая к нам женщина.
- А меня зовут Светланой, или просто Светой!
- Орит, ее зовут Орит! – сказала добровольная переводчица, кивая в мою сторону.
- Ты косметолог, а я массажистка! – поборов свой страх, тихо сказала я.
Пока шел этот разговор «на троих», я краешком глаза следила за выражением лица Авивы, которая, сдвинув темные стрелки бровей, о чем-то напряженно думала.
Взяв с прилавка кусочек бумаги, она быстро чиркнула номер своего домашнего телефона и, протянув эту бумажку мне, заговорила быстро-быстро, подтверждая все ею сказанное выразительными жестами.
- Она говорит, что подъедет сюда в четыре часа дня, так как хочет, чтобы вы ей сделали массаж, - перевела все та же женщина.
Авива жила в новом красивом доме. Открыв дверь, она жестом пригласила меня войти в ее кабинет и, взяв за локоть, подвела к стене, на которой красовалось большое количество « дипломированных рамок».
От сделанного мною массажа она пришла в полный восторг и тут же предложила у нее работать, Не каждый день, а только когда кто-то из ее клиентов, будет в нем заинтересован, но при условии, что я после окончания массажа, соглашусь прибирать ее пятикомнатную квартиру с двумя ваннами и тремя туалетами.
«Вот это да? Как же она меня красиво сделала! И за все про все будет платить какие-то ничтожные гроши в конце каждого месяца. Моя радость мгновенно испарилась. Но другого выхода у меня не было.
…Мы приехали в Израиль в конце декабря девяностого года, в самый пик алии из бывшего Союза. Позднее, кто-то в шутку присвоил нам звание «декабристов». Начало моей работы у Авивы, совпало с началом Иракской войны. Взрослые и дети ходили по улицам с перекинутыми через плечо коробками противогазов. Днем мы чувствовали себя нормально. Наверное, брали пример с коренных израильтян, которые ничего не боялись. Жутко-пронзительный вой сирены начинался, примерно, в одно и то же время, часов так в семь-восемь вечера. К этому времени наша квартира наполнялась страхом, который с каждой минутой становился почти осязаемым. При первых ее звуках дети бросались наперегонки в комнату, которая теоретически должна была быть полностью герметизирована. Наша собачка при ее завывании забивалась под одеяло, и пока муж помогал детям надевать противогазы, я затыкала все щели между дверью и полом хорошо отжатой тряпкой для мытья полов. Прижимая к себе напуганных детей, мы напряженно ждали отбоя.
Тот день у меня явно не задался. Утром я позвонила Авиве. Услышав ее «кэн», я положила в карман два шекеля и восемьдесят агорот - ровно столько, сколько требовалось за проезд на автобусе в оба конца. Перекинув через плечо противогаз, заботливо укутанный в полиэтиленовый пакет, защищающий его от сырости, я шагнула за дверь и под проливным дождем отважно двинулась в путь.
Третий раз я массажировала одну и ту же женщину, которая несколько раз пыталась мне что-то объяснить на иврите.
-Ани – Ирма! – представилась она и при этом крепко, по-мужски, пожала мне руку.
Одеваясь, пациентка сунула мне в руку бумажку с написанным на ней номером своего телефона и жестом показала, чтобы я его спрятала. В это время в комнату влетела хозяйка - видно дверь была не плотно прикрыта, и, застав нас на месте преступления, отругала свою клиентку, а меня окатила таким взглядом, от которого мне стало не по себе. Барометр ее настроения резко упал вниз и остановился на самой нижней отметке со знаком минус, а в ее душе разгоралось пламя, которое достигло наивысшей точки кипения. В воздухе запахло бурей, который в любую секунду могла перерасти в тайфун.
Я быстро ретировалась и принялась наводить порядок в спальне ее старшего сына. Справившись с уборкой в спальнях детей и убрав на кухне, принялась за туалеты. Занятие, конечно, не из самых приятных, но, стиснув зубы, старалась выполнить свою работу по высшему разряду. От жалости к себе я совсем раскисла и зашмыгала носом.
- Света! Перестань себя жалеть! - мысленно приказала себе я. Иначе будет плохо! Ты сорвешься, и что? А туалеты мыть все равно придется. Никуда от этого не денешься. Надеюсь, что это не навсегда. Но зато в конце месяца получишь свои денежки. А деньги, как известно, не пахнут! Да, деньги, конечно же, не пахнут, но унитазы мыть, все равно противно. Неужели так будет всегда? Неужели я сдамся? Неужели я не найду себе места под Израильским солнцем? – намыливая руки мылом, думала я, а на душе, кошки скребли. – Давай, раскисай, раскисай? Хочешь пописать глазками, пожалуйста, только тебе от этого легче не станет! Все равно пока другого выбора нет! – вытирая руки бумажной салфеткой, убеждала я себя.
Тогда в те первые деньки нашей жизни на вновь обретенной Родине мне казалось, что такое положение вещей просто немыслимо. Это позднее тысячи наших женщин с высшим образованием были вынуждены пойти работать уборщицами в учреждения и в дома состоятельных людей. А тогда мне казалось, что я, самая - разнесчастная на свете.
Закончив работу, я с облегчением вздохнула: «Слава Богу! Еще один день прошел».
Сегодня ровно семь дней, как я начала работать. Скоро смогу купить своим детям небольшие подарки. А главное, я принесу в дом хоть какие-то деньги. Взглянув на ручные часики, я пришла в ужас: время неумолимо приближалось к шести часам вечера. На улице вовсю хлестал дождь. Я чувствовала всем своим существом, что с минуты на минуту, буквально вот-вот, должна начаться воздушная сирена. Схватив сумку и плащ, я заторопилась домой.
В это время дочка Авивы, девчонка лет двенадцати, вышла из туалета и, подойдя к матери, что-то шепнула на ушко. Та сорвалась с места и ринулась в туалет.
- Орит! Бой рэга! – громко закричала она.
Войдя в туалет, я обомлела. Не помня себя, схватила упирающуюся девчонку за плечи и поволокла в туалет.
- Ты что, соплячка, себе позволяешь? Ты думаешь, что я родилась только для того чтобы мыть туалеты и подтирать твою задницу?! Бери щетку и сейчас же убери за собой, а не то я за себя не ручаюсь!
Авива, мгновенно оценив по достоинству мой темперамент, схватила дочь за руку и вытолкнула из туалета. И во время, так как голова ее дочери в любую секунду могла очутиться в унитазе.
- Орит, Орит! Ма кара!
Обливаясь слезами, я схватила свою куртку вместе с болтающимся и бьющим меня по ногам противогазом и пулей вылетела на улицу. А на улице темень, воет ветер и дождь льет как из ведра. Льющиеся слезы смешались со струйками дождя. Мне стало жутко. Пустырь, Дождь. Завывающий ветер и подвывающая ему я. А вокруг ни души.
Каждой клеточкой своего тела я чувствовала, что вот сейчас, сию минуту завоет сирена. От всего пережитого у меня зуб на зуб не попадал.
Мимо пролетела машина. Одна. Потом другая. Я махала руками, но ни одна из них не остановилась. Мой ужас достиг апогея.
Вдали показались расплывчатые огни мчавшегося автомобиля. Не долго думая, я вылетела на середину дороги и встала как вкопанная, раскинув в стороны руки, на одной из которой болтался противогаз.
Водитель резко затормозил. Звук и скрежет тормозов болезненным эхом отозвался у меня в ушах и застрял в гудящей болью голове. Здоровенный мужик, открыв дверцу машины и на половину высунувшись из нее, громко ругался, вывалив на мою разнесчастную голову весь запас самых отборных ругательств собранных со всего мира. Наверное, это было его хобби. Ругался он виртуозно, смачно и с удовольствием.
А меня застолбило. Его ругательства отдавались в моей голове волшебной музыкой, спасшей меня от одиночества и страха. Я продолжала стоять в позе чучела: с раскинутыми в разные стороны руками.